Быстрое решение бытовых задач

Дворцовая набережная 10

  Все дома на Дворцовой набережной имеют интересную судьбу. Они не раз меняли наруж­ный облик, повинуясь изменениям архитектур­ной моды и  мания, дает ощущение сопричастности тому, что было до нас, что не нами началось и не нами кончится.
Дворцовая 10  В конце XVIII века территория, занимаемая ныне домом 10 на Дворцовой набережной, состояла из двух отдельных участков, протянувшихся от набережной Невы до Миллионной улицы. Владельцами их были: основатель Одессы адмирал Осип Михайлович де Рибас, женатый на воспитаннице и на­следнице известного деятеля екатерининского времени Ивана Ивановича Бецкого (которому ранее и принадлежал этот участок), и капитан П. П. Рогозинский. Де Рибасу принадлежали два дома на набережной, примыкавшие к быв­шему дому Кантемира (ныне дом 8), а Рого-зинскому — один.  
  В 1798 году император Павел, очарованный девицей А. П. Лопухиной, через своего любимца Кутайсова предлагает ее отцу покинуть Москву и переселиться в Петербург с женой и дочерьми. При этом ему был предоставлен следующий выбор: при согласии — дарование титула светлейшего князя и миллионное богатство; при отказе — опала и путешествие в пределы Восчточной Сибири ловить соболей. Благоразумный родитель предпочел первый вариант. В связи I этим встал вопрос о приискании для семейства Лопухина достойного жилья. Доверенное лицо императора адмирал Г. Г. Кушелев обращается к своему приятелю де Рибасу с предложением продать бывший дом Бецкого. Ответ не замедлил прийти: де Рибас охотно соглашается расстаться с домом номер 10 на Дворцовой набережной. Вот отрывок из его послания:письмо вашего превосходительства... имею  Князь П. Г. Гагарин (неизв. худ.) честь ответствовать: за великое счастье постав­ляю, когда угодно будет его императорскому величеству взять в казну дом мой... Предоволен буду потому особенно, что имеющиеся на мне долги меня много беспокоят. Сей дом в хорошем состоянии, в нем 130 покоев, картин и мебелей не мало, церковь, две ранжереи, сад и хорошие службы. Что же касается цены, то хотя он, как по оставшим после покойного И. И. Бецкого запискам известно, стоит больше ста тридцати тысяч рублей, но если бы мне за него пожало­вано было сто десять тысяч рублей, то я бы весьма доволен был, особливо в рассуждении долгов».
  Сделка состоялась, а 20 августа 1798 года вышел указ о пожаловании «в вечное и потом­ственное владение» генерал-прокурору П. В. Лопухину купленного в казну дома вице-адми­рала де Рибаса. Прибыв из Москвы, Лопухины поселились в доме на набережной.
           Князь П. Г. Гагарин 
Князь П. Г. Гагарин   Император не препятствовал своей фаворитке выйти замуж за князя Павла Гавриловича Гагарина, с кото­рым, если верить свидетельству одного из со­временников, она была тайно обручена. Приехав в Гатчину из действующей армии в 1799 году, счастливый жених «упал в ноги Государю, по­вергая к стопам его Французские знамена и ключи Турина, только что взятого Суворовым. Павел принял Гагарина, как сына, и объявил ему близкую свадьбу с княжною Анною, кото­рую он передает... такою же, как получил ее» — повествует далее тот же современник. Свою заботу о будущем благоденствии мо­лодоженов щедрый монарх простер до того, что, прикупив к дому де Рибаса смежный с ним участок Рогозинского, заказал архитектору Ква­ренги проект перестройки трех домов по набе­режной в один   большой дом, в виде свадебного подарка. В том же 1799 году проект был состав­лен, а уже летом следующего года в «Санкт- Петербургских ведомостях» появляется такое объявление: «1-ой Адмиралтейской части в 1-ом квартале в домах... Княгини Анны Петровны Гагариной под № 17 и 18 отдаются покои в наем». Дом построили в необычайно короткий срок.
  Впрочем, зная неистовую торопливость и нетерпеливость Павла I, трудно удивляться та­кой поспешности. Это был воистину царский подарок. Историк Петербурга П. Н. Петров писал, дом, в два этажа, с мезонином и тремя обширными балконами, поддерживаемыми колоннами, казался для своего времени модной игрушкой, на которую специально ездили лю­боваться. Со стороны двора был разведен очень грациозный висячий садик. Довольный импера­тор пожаловал архитектору за эту постройку крест святого Иоанна Иерусалимского.
  Любимец Павла, его брадобрей Кутайсов, награжденный за свое, надо полагать, и впрямь недюжинное мастерство титулом графа, по­местил в соседнем доме по набережной свою любовницу, французскую актрису Шевалье, и ежедневно одна и та же карета отвозила импе­ратора и его холопа в обиталища их любви, оказавшиеся так близко друг к другу.
  Графиня В. Н. Головина пишет о Лопухиной, что та «имела красивую голову, но была невы­сокого роста, дурно сложена и без грации в манерах; красивые глаза, черные брови и во­лосы... прекрасные зубы и приятный рот были ее единственными прелестями... Выражение лица было мягкое и доброе, и действительно Ло­пухина была добра и неспособна ни желать, ни делать чего-либо злого... Ее влияние проявля­лось только в раздаче милостей; у нее не было данных, чтобы распространять его на дела, хотя любовь государя и низость людей давали ей возможность вмешиваться во все. Часто она испрашивала прощение невинных, с которыми император поступал очень строго в минуты гне­ва; тогда она плакала или дулась и таким об­разом достигала желаемого».
       Княгиня А. П. Гагарина 
Княгиня А. П. Гагарина   После смерти Павла Гагарин с женой отпра­вился за границу, где очень плохо с ней обхо­цился, заставил переписать на себя все ее состояние, а вскоре после возвращения в Петер­бург овдовел. 
 И 1809 году в доме Гагарина случился пожар, в результате которого сгорел весь мезонин, замененный при восстановлении "безобразной галереей".  Что же касается его владельца, то ему не откажешь , по крайней мере, в оригинальности. Похоронив жену, он заперся в доме на Двор­цовой набережной с больными и увечными со­баками, которых подбирал во время своих оди­ноких прогулок. Они наполняли весь дом, ле­жали на диванах и креслах. Целая комната была отдана летавшим на свободе птицам, а голубей и галок князь ежедневно кормил с бал­кона в урочные часы. Он перестал заботиться о своей внешности и прогуливался по улицам в старом халате и с ермолкой на лысой голове, в сопровождении ливрейного лакея.
   И еще одна небезынтересная подробность. До революции в доме помещалось Император­ское Российское автомобильное общество, со­зданное в мае 1903 года и сыгравшее значи­тельную роль в деле развития автомобильного спорта в России. Оно устраивало междуна­родные выставки «автомобилей, двигателей, ве­лосипедов и спорта» и все более далекие меж­дугородные автопробеги. И если поначалу ра­бота общества встречала мало сочувствия у правительства, смотревшего на автомобилизм скорее как на забаву, чем на серьезное дело, то в 1909 году за ним уже признают государственное значение.
   В заключение несколько слов об ошибке, допущенной М. Ф. Коршуновой, а вслед за ней и В. И. Пилявским, в монографиях, посвя­щенных творчеству Д. Кваренги, опубликован­ных соответственно в 1977 и 1981 годах. В них утверждается, что дом Гагарина находился на месте нынешнего дома 12—16, о котором шла речь в предыдущем очерке, и был разрушен в войну. Ошибка очевидная. Дом Гагарина при­мыкал к бывшему дому Кантемира, принадле­жавшего в середине XIX века Министерству финансов. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться хотя бы к атласу Петербурга 1849 года, составленному Н. Цыловым. Жаль, конечно, что творение Кваренги не дошло до нас в первоначальном виде, но виной тому не бомба, а естественный процесс изме­нения архитектурных вкусов. Впрочем, то, что не сделала вражеская бомба, могут сделать наше равнодушие и бесхозяйственность. Ведь давно известно, что всякий дом хозяином держится. 

 

Теги материала:

дома и люди